Menu

Рыбак и море


Николай Некошнов со школьных лет занимался в Орловском аэроклубе, прыгал с парашютом, летал на планере. Однако медики не дали исполниться мечте стать лётчиком.

— Где небо, там и море, — улыбчиво объясняет свой дальнейший выбор Николай Анатольевич. — И поступил я с приятелем в Клайпедское мореходное училище.
Клайпеда новичков пичкать теорией не стала, а сразу отправила на парусную практику. Через месяц болтанки многие новички-курсанты ушли, а тем, кто выдержал, дали корочку матроса и отправили на практику уже промысловую. Это четыре месяца рыбачьего лова в Норвежском море.
Там Николая смыло волной.
— Палуба была обледеневшая, сети из воды шли и под рукой хрустели, как вафли. Я в брезентухе, проолифенка по-нашему; ещё классическая шляпа-зюйдвестка, сапоги-болотники, два слоя перчаток, чтоб о сеть не резаться. Шторм, крен, волна — и я в море.
Путь бы ему на дно, в таком снаряжении и в такой свинцовой воде. Но курсант крикнуть «мама» не успел, как вторая волна выбросила его обратно на палубу — траулер даже крен ещё не поменял.
Старые морские волки сказали, что парень долго жить будет. Предречение подтвердилось в том же рейсе, когда Николая снова швырнуло, теперь за корму, и зацепило там. Спасла сетеотводная труба, прикрывающая винт, да боцман, через минуту подскочивший.
После таких встрясок любой нормальный человек сломается, но не рыбак. Некошнов окончил училище, как третий по успеваемости получил право выбирать между кайфовым рефрижераторным и стрессовым траловым флотами — и выбрал траловый.
Нелишне сказать, что его отец Анатолий Михайлович Некошнов тридцать лет отработал журналистом «Орловской правды», руководил отделом писем. Сын твёрдостью удался в него, а вот интересами — нет.
Хотя как сказать. Просто Николая Анатольевича чаровали другие строки — бесконечные росчерки кипенных океанских гребней.
Океанов у него было три из существующих четырёх. В Ледовитом рыбу не ловят, у Шпицбергена останавливаются. А вот в Атлантике рыбакам самое пиршество.
— Нет, не надо думать, что рыба гуляет повсюду. Во первых, полярная вовсе не то, что тропическая. Во вторых, у каждой свои кормовища, пути и пристанища.
Короче, есть никогда между собой не встречающиеся исландская селёдка и тепловод¬ная гибралтарская рыба-сабля. Сабля на саблю и похожа: шириной с ладонь, длиной до двух метров. Деликатес. Но у Гибралтара ловить, вообще-то, трудно.
— Там, в 380 ти милях от пролива, есть банка Ампер, такая гора коническая подводная. По легенде, это остатки затонувшей Атлантиды. Вполне возможно. Я уже штурманом был, поэтому следил за изобатой, ну, линия одинаковой глубины, лишь по ней донный трал пускать можно. Так вот, тамошняя изобата идёт вокруг горы, словно широченная дорога подводная. А с другой стороны рушится в отвесный километровый свал. Стойкое ощущение, что без человека тут не обошлось.
Под Намибией ловили редкостную рыбу-капитана. У неё лоб что твоя кокарда адмиральская. Рыба красивая, серебристая, ценная, но с наворотами. Особенно печень её опасна. Двое рыбачков поджаренной печени сковородочку навернули, а через три дня у них кожа по всему телу полезла, как после ожогов.
— Мы в тот день в Дакаре стояли, рыбу сдавали, с берега врач пришёл. Капитана, говорит, ели? Гиперавитаминоз схватили! В его печени витамина Д, как в русской водке спирта. Теперь кожа будет месяц нарастать, жечь вовсю, в мокрую простыню укутывайтесь, под вентилятор становитесь.
Из интереса ели ребята и пойманную у Гренландии безглазую рыбу, названия которой ни один ихтиолог не знает. Пробовали там же макрурус — мясо белое, рыхловатое, тушки на рынке охотно раскупаются, хоть и дорогие.
Но если бы хозяйки увидели макруруса воочию, убежали бы от него со всех ног. Рожа у него вполне крысиная, зубы безобразно торчат, а хвост длиннющий, постепенно переходящий в нитку.
Ещё диковиннее и ценнее знаменитая нототения, обитающая у другого полюса, у Южной Георгии, что ближе к Антарктиде. Та нототения по ценности не уступает осетрине с её чёрной икрой, но шкура как у дракона.
— Ребята мучились её шкерить; то есть потрошить, рубить голову и хвост. Той шкеркой рыбаки нототению загубили…
Как? Да так, шкерные отходы положено варить, потом молоть в муку, однако из-за тридцатипроцентной жирности мука не получалась, и приходилось выкидывать отходы в океан, но за пределами промысловой зоны. Какой рыбак будет уходить с промысла за сто километров? Вот и бросали тут же, и наши, и иностранцы. Отходы разлагались в сероводород, а нототения чистолюбивая, поэтому ушла к берегам Чили.
Теперь под видом нототении-¬дракониды на наших рынках часто продаётся другая рыба, помельче, прозвищем «ледяная». Она родич нототении и её корм, но не нототения. Поделом тебе, человече!
На рыбных промыслах (естественно, не чьих-то территориальных) собирается порой по триста — пятьсот судов со всего света. Торговым судам положено обходить эти скопища за десять миль, иначе столкновение неизбежно. Среди рыбаков могут лавировать только рыбаки. Некошнов на сей счёт рассказал профессиональный анекдот:
— Молодой рулевой в ужасе кричит: «Капитан, впереди город!». Капитан траулера мельком смотрит в бинокль, отвечает: «Ну и шпарь по центральной улице».
Когда рыбак переходит на торговое судно, новая работа ему кажется курортом. Не надо стоять у сететрясочных машин, тянущих из глубины многотонный улов, не надо потрошить, солить и тарить в трюмовые бочки тысячи рыбин.
В торговом флоте Николай Анатольевич вдоволь насмотрелся иноземных диковин. В итальянском Солерно поразили грузчики. Им привезли алюминиевые слябы — этакие трёхтонные плашки видом с толстенную столешницу. Полчаса до урочной разгрузки, а причал пуст, никого. И вдруг приезжают колонной четыре автокрана, приходит шеренга лопочущих итальянцев, сделавших разгрузку за восемь часов вместо ожидаемых двух суток.
Мне самому когда-то пришлось обалдеть от тамошнего спецприцепа, везущего гору труб абсолютно бесшумно… Труба, да чтоб не лязгала?
Впрочем, всюду жизнь несёт сюрпризы. В Ла-Манше румынскому сухогрузу оборвало палубный груз, арматуру. Металл ударил в борт, накренил корабль градусов на сорок.
Наше судно, только что переждавшее шторм в устье Сены, увидело в ночи проблесковые огни, складывающиеся в SОS. Некошнов как раз был на вахте и принял румынскую команду; а сам сухогруз вскоре затонул. Памятью о том случае стали медаль «За спасение утопающих» и публикация в «Комсомолке».
На прощание о тихоокеанском Сингапуре, попасть в который мечтают все моряки. Помню детскую книжку шестидесятых, так и называвшуюся: «Расскажите мне про Сингапур». Да, именно та страна, где асфальт моют шампунем — причём два раза в сутки, а за брошенную жвачку везут в участок.
Некошнову больше всего понравился зоопарк, которому сингапурцы, часто живущие на намывных площадях, отвели просторнейшие вольеры с почти естественной средой обитания.
Впрочем, нам бы их проблемы. Когда ты живёшь в главной мировой кладовке-кладези, будь готов к прицелам ракет, майданам и прочей демократии. Не до выставочных шампуней.
Последние восемь лет Николай Анатольевич был капитаном орловского речного трам¬вайчика. Сейчас там же, но по здоровью уже просто вахтёром. Рыбу ловит не сетями, обычной удочкой; милых наших судачков.

Другие материалы в этой категории:« Верность фамилииПартизан »

Редакция оставляет за авторами материалов право отвечать на комментарии.

В комментариях запрещаются грубые и нецензурные выражения, оскорбления в любой форме, призывы к нарушению действующего законодательства, высказывания расистского характера, разжигание межнациональной розни. Подобные сообщения будут модерироваться, а при неоднократном повторении автор будет заблокирован.

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Наверх