Menu

Учитель фехтования


У студентов ОГИИК нынче горячая пора — зимняя сессия. И пока одни демонстрировали свои таланты в пении и танцах, будущие руководители самодеятельных театров показали искусство владения… шпагой.

Стараниями своего учителя фехтования доцента кафедры режиссуры и мастерства актеров Владимира Торгашова ребята доказали, что мушкетеров можно найти и в наши дни.


Шпаги звон, как звон бокалов…
Но вначале немного истории. Появление в XVI веке легких длинных клинков, которые всегда можно было носить при себе, пробудило сильное искушение пускать это оружие в ход при любом случае. Дуэльное поветрие уносило больше жизней, чем гражданские войны. Искусство владеть оружием стало не только залогом выживания, но и образом жизни. Шпага — покровительница, заступница, судья и соблазнительница — решала любые конфликты.
Как известно, шрамы украшают мужчин. Этим выражением мы обязаны своеобразной форме благородной дуэли — мензурному фехтованию (мensurfechten — фехтование в ограниченном пространстве).
Оно было очень популярно в Германии начиная с XVI века среди молодёжи, особенно в студенческой среде. На лица дуэлянтов надевали очки с металлической сеткой. Грудь и шею защищали кожаный нагрудник и толстый шарф. В руках были прообразы сабли — шлегеры — с остро отточенными концами. Противники вставали друг против друга и поочерёдно наносили удары, метясь в единственно незащищённую часть тела — лицо соперника. В итоге оба дуэлянта уходили удовлетворёнными: победитель с ощущением триумфа, а побеждённый с признаком мужества на лице.
Вы будете очень удивлены, но мензурное фехтование существует в Германии и по сей день. В его уставе записано: «...целью мензура является воспитание мужества и уверенности в себе, и возврат к средневековой традиции не является доказательством его реакционных тенденций, а только данью предкам».
Прошли столетия, и постепенно фехтование утратило статус жизненно важного умения. Потеряв свое боевое значение, холодное оружие сохранило значение парадно-символическое — оно оставалось признаком принадлежности к высшей касте.


Школа Александра Люгара
— Ваши подопечные тоже относят себя к избранным?
— Если только в глубине души! — смеется Владимир Торгашов.
— Но, согласитесь, сегодня не многие могут похвастаться умением владеть шпагой и плести узоры фехтовального поединка.
Скоро будет 30 лет, как Торгашов преподает в ОГИИК сценическое фехтование — один из разделов цикла «Пластическое воспитание», являющийся завершающим в процессе обучения актеров и режиссеров. Он же ведет курс этикета и стилевого поведения, а также музыкально-ритмического воспитания. Фехтование же Владимир Торгашов относит к самостоятельному виду искусства из-за технической сложности и филигранности. С одной стороны, оно рассматривается как составная часть ремесла актера (под ремеслом подразумевается техническая оснащенность), с другой — как тренинг психофизических качеств, представляющих основу этой профессии.
— А спортивный разряд у вас есть?
— Что вы! — машет руками Владимир Николаевич. — Нам со спортсменами не по пути. Я отношу себя к ученикам школы великого мастера Александра Люгара. Именно он впервые в России в 1910 году выпустил учебник «Школа сценического фехтования на шпагах, шпагах с кинжалами, саблях и бой на ножах». Учебник Люгара замечателен еще и тем, что глубокий анализ актерской деятельности приводит автора к пониманию действия как основного инструмента актерской профессии: «Знать, хотеть и действовать — вот характерные слова, объясняющие хороший бой». Его учение продолжили и усовершенствовали современные мастера сценического фехтования.
Во время учебы в ГИТИСе Торгашов брал уроки у Николая Карпова, а потом стажировался в ВТУ им. Щукина на кафедре пластической выразительности у замечательного педагога профессора Галины Морозовой.
Разница между театральным поединком и спортивным огромна.
Сейчас во всем мире наблюдается спад интереса к спортивному фехтованию. Все больше усиливается его условность, усложняются правила. Случайный зритель просто-напросто не понимает смысла и логики поединка. На фехтовальщиках — обтягивающие скафандроподобные костюмы, вместо острого клинка — сверхчувствительная аппаратура. А где же романтика? Где благородные рыцари плаща и шпаги?


Как сделать Д’артаньяна
Именно сценическое фехтование сохранило обаяние французской дуэли. Понятно, что оно преследует свои цели.
— Задача тренера в спортивном фехтовании — воспитать бойца, моя же цель — подготовить художника, творца, — делится секретами учитель фехтования Владимир Торгашов.
— И с чего начинается подготовка будущих мушкетеров?
— С нудных и совсем непривлекательных занятий в классе: научиться стоять в боевой стойке, шаги вперед-назад, выпады, имитация ударов и уколов — и все это пока без оружия.
Набор приемов определил еще Александр Люгар. Кстати, в сценическом фехтовании за основу взята французская школа. Она оказалась наиболее простой и, что самое важное, наиболее выразительной в зрелищном плане. Всего два удара — колющий и рубящий — и шесть позиций защиты.
Последователь Люгара — выдающийся театральный педагог и фехтовальщик Иван Кох вывел в свое время формулу, по которой мы и готовим будущих режиссеров и актеров: способность — готовность — потребность. Ну с первой позицией понятно — это природные данные, с которыми ребята приходят в класс. В этой формуле очень важен второй момент — когда они обрели определенные навыки фехтования в классе, чувствуют себя уверенно во всех позициях, тогда мы разворачиваем их лицом к партнеру. И вот здесь наступает главный момент обучения — вырабатывается память физического действия, память пластической партитуры. Для придания зрелищности действие усложняется рваным темпоритмом: выпадами, прыжками. Можно выбить оружие и продолжить бой на кулаках и другими подручными предметами. Но актеры, сражающиеся на сцене, не противники — они партнеры.
Ну а далее следует потребность — потребность творить, оснащать сценический бой интересными моментами, интересными положениями, текстом — наконец, деталями костюма и реквизита.
Если в спортивном бою нужны предельная резкость и быстрота в движениях, то на сцене, наоборот, важно, чтобы зритель увидел поединок во всех деталях и полностью осмыслил суть происходящего: удары наносятся с большим размахом, чем нужно в реальном бою, а движения производятся по увеличенной траектории. Сценический поединок должен выглядеть красиво, зрелищно, иначе смотреть на него будет неинтересно. Для этой цели все движения заранее отрабатываются на репетиции. Каждый из участников знает, куда будет направлен удар, и готов в этом месте блокировать его. Такие тренировки нужны и во избежание несчастных случаев, потому что актеры иногда используют на сцене или в кино натуральное боевое оружие, сохранившееся в реквизите театров или изготовленное на заказ. Дело актеров — отыграть поединок так, чтобы у зрителя сложилось впечатление о его полной спонтанности.


К бою, господа и… дамы!
Наша беседа с главным фехтмейстером ОГИИК проходит в одном из уютных малых залов. На небольшой сцене две барышни ловко орудуют рапирами. Дарья Драгун и Екатерина Соловьева — будущие руководители самодеятельного театра — занимаются фехтованием уже два года. Обе сразу признаются, что большие поклонницы «Пиратов Карибского моря» и давно мечтали походить на главную героиню в исполнении Киры Найтли.
— Фехтуем мы сейчас не хуже, — смеются девчонки. — А если серьезно, нет для актера или режиссера лучшего сценического выражения, чем красочный бой. Для нас фехтование — это и спорт, и настоящее искусство. Конечно, нам повезло с учителем. Владимир Николаевич — настоящий мастер и фанат своего дела.
Видя мое удивление, Торгашов поясняет:
— Как это ни парадоксально, но у девчонок больше способности к фехтованию. Природная агрессия, хитрость, кошачья грация и в то же время умение держать себя в руках.
В этот день мне удалось познакомиться с одним из лучших учеников Владимира Николаевича. Проведать своего учителя приехал из Брянска Павел Пьянов, выпускник ОГИИК 2009 года.
Сейчас он работает в театре юного зрителя. У парня есть все, что надо настоящему романтическому герою, — и красив, и талантлив.
— А как он фехтует! — Торгашов расплывается в гордой улыбке. — В 2008 году возили на театральный фестиваль в Штутгарт в Германии наш спектакль «Ромео и Джульетта». Паша в роли забияки Тибальта тогда просто блистал. И своей игрой, ну и фехтованием, конечно.
— Еще бы! Торгашов так заразил нас своим фехтованием, что я купил себе персональную рапиру и клал ее,  ложась спать, у своей постели. Не расставался с оружием и занимался при каждом удобном случае, — Павел с удовольствием предавался воспоминаниям.
— Помню, как ты мне все покоя не давал: «Владимир  Николаевич, я такой приемчик придумал — давайте попробуем вставить в спектакль», — смеется Торгашов.
— Но ведь далеко не в каждом спектакле актерам приходится сходиться в поединке? — пытаю я будущую звезду театра и кино Пашу Пьянова.
— Но ведь каждый спектакль — это поединок характеров и обстоятельств, созданных автором и режиссером. Мгновенный переход от динамики к статике, действие в ограниченном сценическом пространстве, целенаправленность, точность оценки, конкретность, непрерывность действия, контрастность — все эти качества составляют профессию актера. И ничто так не воспитывает пластичность, умение распределить себя по сцене, как уроки фехтования.

Редакция оставляет за авторами материалов право отвечать на комментарии.

В комментариях запрещаются грубые и нецензурные выражения, оскорбления в любой форме, призывы к нарушению действующего законодательства, высказывания расистского характера, разжигание межнациональной розни. Подобные сообщения будут модерироваться, а при неоднократном повторении автор будет заблокирован.

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Наверх