Menu

Узорные древоделы

В середине девятнадцатого века оборотистый купец с Черкасской слободы праздновал новоселье, показывал приезжим братьям дом. Стояли гости напротив сияющего фронтона, дивились резным фризам да розеткам в виде распустившегося цветка.

Но больше всего их занял длинный карниз, витой, как индийская лиана.

— Какая Индия? Это наши резчики Чушкины с Щепной площади сделали. Пропиловка называется, вещь новая. Забавная, на просвет вот гляньте.

И отвёл гостей на несколько шагов в сторону, под другой луч солнца. Пропиловка сменила светотени, узоры её заиграли иным оттенком.

— Не, у нас в Болхове такого пока нет. У нас вот такая, выпуклая, как вот у тебя на торцах.

— А, на пилястрах? Так там на углах такая лучше, от воды держит. Но устарелая. Глухая называется.

— Почему?

— Ну видите, вокруг неё всю доску на дюйм долотом выбирают, и чтоб ни одной дырочки. На кораблях такая, её и зовут ещё — корабельная. Дорогущая, а без просвета.

 

***

Зашли в дом, выпили мягкой анисовой, снова вышли подышать да полюбоваться. Хозяин жаждал рассказать все тонкости.

— Вы у себя если будете глухую делать, так заставьте мастеров вот такие капельки на пилястрах сверху и снизу вырезать. Будут мартовскую капель напоминать, любо-дорого. Можно и на стене, у красного окошка, особые свеси с капельками укрепить.

— Не, мы сначала хотим эту… напиловку. Да у наших резчиков и пилочек таких тонких нет, небось.

— Хе, болховиты! Завтра поедем к Щепной, там орловские наши древоделы на метр готовую резную доску продают. Хоть в мотиве сердца милого, хоть копья острого иль завитка девкиного; хоть в мечте грозовой волнистой линии либо сурового ромба. Можете и все купить; и составные карнизы по своему вкусу набрать. И на оконные наличники пойдут, с четырёх сторон, как вот у меня.

Пригляделись гости, глаза протёрли с анисовой:

— Братец, да у тебя недоделки, что ли? У всех окон и у дома понизу пустые дырищи тесовые.

— Это же осадочный паз! Его специально оставляют на усадку стены. У меня же всё по плану городскому.

Опять потащил в комнаты, вынул папку с бумагами губернской строительной и дорожной комиссии. Там крепкий заголовок:

«Проект на обшитие тёсом с исправлением фундамента и постройку жилой пристройки и сарая во 2-й части города — имяреку».

— Теперь даже деревянные дома только на каменном фундаменте ставить можно. И каждое окошко начертить надо, даже слуховое.

Задрали братцы головы: там на фронтоне слуховое окно в виде солнца. Тоже всё в тонкой округлой резьбе.

 

***

В общем, здорово погостили, многое узнали. Болхов ведь тоже город неслабый, когда-то больше Орла был. И узорные древоделы у него имелись, а во Мценске целая артель узорных резчиков завязалась.

Филёнки-выемки, очелы-причелины, канители-прорези, «красные» окна — названия пахнут пряно, густо, как та сосновая смола, которую наши северяне запечатывали топором по срубу (ни в коем случае не пилой), отчего храмина может стоять полтыщи лет.

Ну а Орёл всё сильнее расцветал резными фасадами. И сдержанные традиции Русского Севера в них читались, и пышные приволжские.

Однако своя особинка тоже имелась: та самая пропиловка «на просвет», сочетания с накладным узорочьем «в растительных» мотивах, наличники по всему окну, порой с декоративными колоночками, радостные свеси с выпуклыми «капельками».

Слуховые окна у нас были сплошь круглые и плоскостные, совсем не такие, как выдвинутые северные «светличные», света у нас всё-таки поболе, лишнего не требовалось.

Орловцы, конечно, в украшениях фасада старались и друг дружку обойти. Если кто-то позвал к себе, к примеру, рязанцев-сезонников, то сосед звал таких же сезонников, но приехавших из Калуги. И оттого карнизы по всей улице не повторялись — тут тебе работа и ливенская, и новгородская, и своя местная.

Орнаменты заимствовались то у привозных полотенец, расшитых крестом, то у домашней своей парадной утвари. Всё это в деревянном зодчестве вылилось в упорядоченный «русский стиль», властно охвативший Центральную Россию, радовавший её. После семнадцатого года новые устроители обозвали этот стиль ложнорусским, так легче было уничтожать старину.

Как раз в те времена в Орле были потомственные резчики Строгаловы, жившие на улице с новым именем Безбожная (ныне Гагарина). Работали от обратного: украшали церкви, иконостасы. Естественно, долго не продержались: их след теряется в 1928 году. Остались сделанные ими разнарядные наличники чуть не по всей улице Карачевской.

 

***

Как дорожили горожане своими фасадами, видно из старой байки про горьких пьяниц, пропивавших всё, что было внутри дома, и лишь напоследок бравшихся за парадные наличники, плачущи отдиравших пилёные досточки по одной и обменивавших на трактирный штоф.

Деревянный Орёл жил до Великой Отечественной, а там сгорел первым. После войны остатние «лжерусские» художества разломали уже свои умники; мол, резьбы плохо подходят к железным и шиферным крышам, да и вообще отжили своё.

«Из пыльных ящиков косясь, безропотно, устало, искусство русское от нас сплывало и сбывало». Это иронично-трепетный Высоцкий пропел про задержанные на таможне церковные произведения и там же закончил: «Мы всё-таки мудреем год от года, распятья нам самим теперь нужны, они богатство нашего народа, хотя и «пережиток старины».

Применимо, как всё гениальное, к любому древнему искусству, в том числе и к столбовому нашему деревянному зодчеству. В Орле как раз со времён Высоцкого разгорелась борьба за сохранение старинных домиков, когда-то сделанных с исключительным знанием традиций да и исконных секретов самого дерева.

Искусствоведы упорно делали защитные публикации, а управленцы не менее ревностно сносили названные в газетах дома-драгоценности. Теперь лишь редкие островки резных избушек смотрят на нас «безропотно, устало» и умоляют оставить их, подремонтировать, сделать им музейную реставрацию. Да вряд ли выживут.

Однако и нынче можно сделать тихую прогулку по тем дивным улочкам. Тем более, есть что-то вроде экскурсионных маршрутов. Семь лет назад методист областной станции детского и юношеского туризма Тамара Александровна Любимова выпустила щупленькую, но увлекательную брошюрку «Деревянное кружево города Орла». Так вот, можно смело идти по указанным ею адресам.

 

***

Хотите посмотреть на карнизы, фризы, очелья (верхушки, от слова «чело») оконных наличников — заверните на Пушкинскую, 71. Там же дом 84, где к фризам и наличникам добавляется резное крыльцо.

Пилястры с глухой (объёмной) резьбой сохранились на Панчука, 58, на Васильевской, 33 (у этого дома ещё и шикарная входная уличная дверь).

Слуховые окна смотрят с фронтонов вниз на Панчука, 36, Энгельса, 36, 37, Либкнехта, 30, 33, Васильевской, 31. Дом 35 этой же улицы выполнен в виде пышного древесного барокко, запылённого и выцветшего от слоя лет.

Вообще, возле тех строений должны бы стоять воротники (стражники у ворот), чтоб в случае шального бульдозера хотя бы снять деревянные шедевры и передать их в ближайший школьный музей. Впрочем, это грустная шутка.

Филёнки-выемки, очелы-причелины, канители-прорези, «красные» окна — названия пахнут пряно, густо, как та сосновая смола, которую наши северяне запечатывали топором по срубу (ни в коем случае не пилой), отчего храмина может стоять полтыщи лет.

Отчего же мы, нынешние, смотрим лишь на день вперёд?

Редакция оставляет за авторами материалов право отвечать на комментарии.

В комментариях запрещаются грубые и нецензурные выражения, оскорбления в любой форме, призывы к нарушению действующего законодательства, высказывания расистского характера, разжигание межнациональной розни. Подобные сообщения будут модерироваться, а при неоднократном повторении автор будет заблокирован.

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Наверх

гостиница рядом с лобненской улицей - самая свежая информация на нашем сайте дачный дом под ключ дешево ярославль - подробная информация отделка квартир купить потолок армстронг .