Menu

Слова поэтов о любви и смерти

V Международный театральный фестиваль «LUDI» прошёл в Орле с 1 по 7 апреля. Семь дней — встречи с актерами и режиссерами, многоголосный и многоязычный мир Мельпомены. Семь дней — спектакли, иногда по два в одно и то же время. Мечтая о волшебной способности создавать собственные копии, мчишься из одного театра в другой, понимая, что уже не попадешь в третий.

«Не угодно ли, я промечу вам штосс?»

Театр «Арт-Гнездо» привез в Орел новый спектакль «ШТО-С» по повести М. Ю. Лермонтова.

Режиссер Алексей Злобин показывает нам загадочный мир, где среди мертвых вещей движется хрупкая фигурка — не то паяц, не то ангел.

Актрису Ирину Евдокимову, которая на фестивале «LUDI» 2011 года получила приз за лучшую женскую роль, некоторые критики справедливо упрекают: слишком мало гримируется, слишком глубоко перевоплощается, слишком много поет, и вообще, непонятно, к какой школе ее можно причислить и к какому направлению отнести… Все верно. Критики критикуют, а зрители, конечно, ждут новых спектаклей.

Ирину Евдокимову можно назвать музой режиссера, но можно — и соавтором.

В этом спектакле она играет все роли — мужские и женские, она играет даже потускневшие монеты, визжащие дверные петли и скрипучие половицы. Словно рассказывает нам тяжелый предутренний (предсмертный?..) сон, и в этом сне теряются связи с реальностью, звучат прекрасные и страшные куплеты «Лесного царя», назойливо и тревожно звенят колокольчики.

Ирина Евдокимова — не только актриса, но и певица. И все песни в спектакле работают на сюжет. «Лесной царь» — тема угрозы, опасного потустороннего мира, в который добровольно стремится незадачливый герой. Вот актриса в роли призрачной дамы под вуалью исполняет арию «O Mio Babbino Caro», и вкрадчивые нотки в ее великолепном голосе говорят нам: это не ангельская песнь, это песнь обольстительниц-сирен.

Повесть «Штосс» — самая загадочная повесть Лермонтова. Мало того, что последняя, мало того, что неоконченная, так еще неизвестно, как ее следует читать. Что это — пародия на модные в то время «готические» новеллы? Элегантный и насмешливый парафраз гоголевского «Портрета»? Сам Лермонтов называл свою повесть «шуткой». Но откуда тогда такое искреннее отчаяние, такое безысходное одиночество героя среди людей? «И жизнь, как посмотришь с холодным вниманьем вокруг — такая пустая и глупая шутка…».

— Ирина Адольфовна, «ШТО-С» — название «стебное», и в самом спектакле есть элементы гротеска, почти клоунады. Сам Лермонтов называл свою повесть шуткой. И в то же время, будь она просто шуткой, на ее основе не получился бы такой… пронизывающий спектакль.

— Да, нам важно было понять и передать, что такое лермонтовская ирония. Не похожая на пушкинскую, гоголевскую, чеховскую, словом — в нашей литературе ни с чем не сравнишь.

Лермонтовская ирония… За холодом насмешки скрываются страсть, боль, страх. Лермонтов смеялся над своим одиночеством. Одиночка сам себя пугает, сам себе ворожит, сам создает богиню и влюбляется, но вот зажигается свет, отступают тени, исчезают иллюзии.

И остается «человек-невеличка», без маски, без грима…

 

«Скажи «А!», как «Я тебя люблю!»…

Следующий день, другой театр, другая сцена.

— Скажи «А!», — говорит женщина мужчине. — Скажи «А!», как «Ты прекрасна!». А теперь скажи «А!», как «Я хочу тебя»…

Вот так непривычно, наугад, иногда на ощупь, герои узнают друг друга. Так босая девушка, умеющая проходить сквозь запертые двери, учит любви музыканта, бросившего свой саксофон…

Театр «Русская сцена» — русский профессиональный театр, находящийся в Германии, в Берлине. Он существует семь лет и за это время выпустил уже семнадцать спектаклей, стал лауреатом многих международных фестивалей. Художественный руководитель Инна Соколова-Гордон представляет орловским зрителям спектакль «Саксофон… IST» по пьесе Матея Вишнека, француза румынского происхождения, драматурга и поэта.

Повесть «Штосс» — самая загадочная повесть Лермонтова. Мало того, что последняя, мало того, что неоконченная, так еще неизвестно, как ее следует читать. Что это — пародия на модные в то время «готические» новеллы?

Русский перевод этой вещи труппе однозначно не понравился. Актер Андре Мошой перевел пьесу с румынского на русский.

Чего здесь нет (и не нужно), так это привычной нам логики. Стоит вспомнить о театре абсурда или о дзэн-буддийских коанах. Когда саксофонист пытается узнать адрес ночного клуба, где встретил свою незнакомку, оказывается, что такого клуба нет. Героиня трогает раскаленный утюг и не обжигается. Дарит возлюбленному птичью клетку и говорит, что там сидит «неизвестно кто». Клетка кажется пустой, но если положить туда еду, еда исчезает.

И вот еще: саксофон на сцене так и не появится. Герой добровольно отказывается «лабать», «зашибать деньгу». Только отголоски мелодии мы слышим где-то вдали…

А чего в постановке явно не хватает, так это камерности. Той самой камерности, которая была заявлена в названии фестиваля. Да, формально она есть: закрытая комната и два действующих лица в ней. Но…

Если в детстве вы хоть раз исследовали старый дом, вы, должно быть, помните, какими таинственными вам казались и тишина, и выцветшая мебель, и неподвижные стрелки часов, и тусклое зеркало с растрескавшимся слоем амальгамы. Только самые нечуткие люди в таком доме будут громко болтать или слушать музыку. Такие дома нужны для того, чтобы прислушиваться к себе. Хочется поместить страдающего и мечущегося музыканта именно в такой дом, где даже скрип ступенек и позвякивание ключей этажом ниже хорошо слышны в квартире. Музыкант как раз и рассказывает о том, как различает каждый звук своего дома…

История саксофониста и его таинственной гостьи — история о возвращении к себе. Тишина — один из героев. «Тишина, которая его ласкает»…

В постановке Соколовой-Гордон, красивой и эффектной, нет приглушенных красок, здесь даже черный цвет кажется ярким. Нет приглушенных голосов и сдержанных эмоций, герои кричат. Там, где все должно строиться на нюансах и полутонах, чувства героев показаны однозначно, «в лоб». Преображение героя мы угадываем, прочитываем по текстам реплик, но не видим. Можно сказать, что Андре Мошою нелегко играть на неродном языке. Пусть. Но никакого акцента нет у выражения глаз, никакой языковой барьер не может помешать верно выбранной интонации…

Спектакль спасает великолепная пластика обоих актеров. Они летят, струятся, переплетают пальцы, срастаются.

До самого конца мы не понимаем, что происходит. Мы только видим, как постепенно, за девять ночей, герой меняется. Из насмешливого и недоверчивого одиночки, который пьет марочные вина, как воду, и завлекает женщин стихами Бодлера, он становится просто собой — любящим, искренним. Вспоминает детство, мать и отца. Признается героине в любви. И вот уже на ней фата — ночная рубашка и фата! И музыкант целует свою невесту, и подхватывает ее на руки, и кружит… Таинственная гостья помогает музыканту избавиться от всего лишнего, наносного.

— Скажи «А!», как «Я тебя люблю!». А теперь скажи «А!», как «Я тоскую без тебя»…

Эта сцена вызывает смех — пусть. Она и должна быть по-доброму смешной. Разве не забавны уменьшительно-ласкательные, нелепые, наивные слова любви?… Вспоминается чеховский «крокодил души моей»!

Таинственная гостья… Она уводит музыканта все дальше от изношенной телесной оболочки, все дальше и выше. И мы уже понимаем, кто она, но нам не страшно и не грустно.

— Он — Дух, Она — Душа, — поясняет Инна Соколова-Гордон. — Она помогает Ему найти выход, освобождает Его…

Она будет навещать его во Франкфурте, в зоопарке, когда он станет пандой.

А у двери опустевшей квартиры встретятся сосед сверху и соседка снизу. Встретятся, познакомятся, и соседка смущенно улыбнется… Потому что жизнь — она не вечная, но «всегдашняя», именно так, по-детски. И любовь — тоже «всегдашняя».

 

Под занавес

В первые два дня фестиваля мы увидели две вещи, в чем-то перекликающиеся. Одиночество героя Ирины Евдокимовой заставляет его играть перед самим собой, гримасничать, населять призраками пустой дом (пустую сцену). Одиночество саксофониста в исполнении Андре Мошоя заставляет его искать выход, даже если это выход из тела, за пределы жизни. Оба стремятся к любви, точно к единственному спасению, даже если их прекрасные дамы не существуют на самом деле. Мы слышим голос души, запертой в теле, в доме; слышим слова поэтов о любви и смерти.

Редакция оставляет за авторами материалов право отвечать на комментарии.

В комментариях запрещаются грубые и нецензурные выражения, оскорбления в любой форме, призывы к нарушению действующего законодательства, высказывания расистского характера, разжигание межнациональной розни. Подобные сообщения будут модерироваться, а при неоднократном повторении автор будет заблокирован.

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Наверх

пройти птм - подробное описание здесьПреследование за веру